Шугё

Шугё

Шугё

Возможно на пятый год (или, может, на шестой) я переживу рамадан. Ну, не совсем рамадан, так как я атеист (хотя и не нерелигиозный), но я выбираю месяц, чтобы выполнить свою собственную духовную дисциплину. На протяжении этого периода я постился в светлое время суток, позволяя себе съедать лишь банан и кусочек шоколада до 6 утра, если у нас было асагейко, в противном случае я не ем еду до 7 вечера или около того времени, пока не сядет солнце. Если у меня есть кейко вечером, это значит, что я не могу сесть и поесть до 9 вечера. Поскольку в эти дни я могу делать от одного до трех подходов кейко, я позволяю себе пить воду и, может быть, чашку черного кофе. Даже если это не сам рамадан, я верю, что это является духовным упражнением, призванным к улучшению меня как личности. Для меня это важная часть моего шугё, которое в свою очередь является частью будо.

Шугё – это термин, часто встречающийся в кругах кендо в Японии, иногда сопровождающийся кривой улыбкой или смехом, потому что на самом деле большинство людей не стараются изо всех сил делать то, что считается (вероятно, справедливо!) ненужными проблемами. Кенши помоложе обычно проходят через очень сложную физическую подготовку, но это только потому, что их заставляет учитель, а не по доброй воле. Я уверен, любой пожилой кенши в Японии, которого вы знаете, может поведать свои истории из дней, когда он учился в старших классах! Духовная дисциплина это чаще неосознанный итог этого процесса, даже если воля и намерение отсутствует у учеников (я надеюсь привить это).

Что касается меня, я не видел смысла шугё в кендо до моего тридцатилетия, пока я не стал преподавать в клубе высшей школы. Я проходил через практику с учениками день за днем, год за годом, пока я, наконец, не начал ощущать глубже… вкус (я здесь перевожу с японского, так как не могу придумать подходящего слова!) духовной дисциплины. Также я отметил, что большинство других учителей кендо  практиковались меньше и работали над улучшением небрежнее, чем их ученики. Другими словами, они верили, что их кендо было «заершённым». Я, однако, был далеко не удовлетворён.

Чуть менее пяти лет назад я опубликовал статью «Спираль шугё», в которую включил этот (мудрёный!) график, где я попытался визуализировать процесс шугё.

Обратите внимание на использование японского иероглифа 修行 для шугё на графике выше. Это две комбинации кандзи шугё, обычно использующиеся в Японии:

1: 修行

2: 修業

Они взаимозаменяемы для носителей японского языка, но на самом деле имеются важные нюансы, которые имеют отношение к нашему сегодняшнему обсуждению.

Вероятно, вы можете догадаться, что этот нюанс заключается во втором кандзи, а не в первом, но мы должны обговорить это, прежде чем идти дальше.

Иероглиф 修: дисциплина, контроль себя, обучение, мастер (эта кандзи используется в именах додзё)

Следующий иероглифы:

行: путешествие (отправляться)

業: бизнес, работа, художественное исполнение

 

Я думаю вы смогли понять разницу довольно легко. 2 - подразумевает нечто, что вы делаете, и эта активность имеет конец или может быть завершена. 1 означает путь или дорогу, по которой следует идти, не имеющую конца или конечного пункта назначения.

Я твёрдо верю, что физическое и духовное стремление кендо к шугё определяет качество кенши. Разумеется, баланс между физическими и духовными аспектами обязательно изменяется по мере взросления  (тело и разум). На эту тему говорил Мочида Сэйджи:

«До 50 вы должны делать все возможное, чтобы учиться и получать основы самостоятельно. Вы можете подумать, что вы уже освоили основы, когда были новичком, но это совершенно неправильно.»

И

«Когда вы достигните 70, все ваше тело начнет слабеть. В это время я фокусируюсь на сохранении своего непреклонного духа. Если ваш дух непоколебим, дух вашего противника будет отображен в нем. Я работал над тем, чтобы сделать свой дух спокойным и неподвижным.»

Я закончу рамадан днем в начале этого года, потому что я отправляюсь на пару дней в Муша шугё на север Японии. Муша шугё являются испытанием как в кендо, так и в физическом и духовном аспектах. Я взволнован, и я отправляюсь.

 

Перевод Розы Котуновой